Фана · мир преходящ
Час
Мир преходящ; пребывает только Лик Творца
Если у мира было начало — будет ли у него конец?
كُلُّ مَنْ عَلَيْهَا فَانٍ، وَيَبْقَىٰ وَجْهُ رَبِّكَ ذُو الْجَلَالِ وَالْإِكْرَامِ
Всё, что на ней, — исчезнет. И пребудет Лик Господа твоего, обладателя величия и щедрости.
Преходящее и Пребывающий
У мира есть конец, у Творца его нет. «Всё, что на земле, исчезнет» — не угроза, а природа тварного: что получило бытие извне, то его и отдаёт. Пребывание — бака — атрибут одного Аллаха; в зале Времени он звучал как «вечный без конца», здесь поворачивается к нам: раз пребывает только Он, всё остальное — гостит.
Час — ас-са'а — не гибель одной Земли, а свёртывание самого мира как сцены. Откровение говорит о нём грозно и щедро; о сроке — одно слово: сокрыт. А наука своим путём дошла до того же первого слова: этот мир не вечен.
Звёзды не горят вечно
Звезда живёт, пока есть чем гореть. Солнце превращает водород в гелий, и запас не бесконечен: через примерно пять миллиардов лет ядро выгорит, Солнце раздуется в красный гигант, поглотит ближние орбиты и осядет белым карликом — стынущим угольком размером с Землю.
И так со всеми. Звёзды рождаются из газа, газ конечен; настанет эпоха, когда новые перестанут зажигаться, а старые догорят. Небо, полное огней, — не вечное состояние мира, а его молодость.
Мир, который остывает
Имя этому — рост энтропии, второе начало термодинамики: тепло течёт от горячего к холодному, разница уровней сглаживается, порядок ветшает. Вселенную как целое это ведёт к пределу, который зовут тепловой смертью: всё одной температуры, и больше ничего произойти не может — ни звезды, ни мысли.
Рост энтропии — одно из самых надёжных макроскопических правил физики: в замкнутой системе доступная энергия рассеивается, а различия выравниваются. Но дальняя судьба мира зависит от того, чего мы не знаем: тёмной энергии, формы пространства. «Тепловая смерть» — модель, не приговор. Твёрдо одно: вечно-неизменного мира физика не описывает — у этого порядка есть направление, и оно не по кругу.
إِذَا الشَّمْسُ كُوِّرَتْ، وَإِذَا النُّجُومُ انكَدَرَتْ، وَإِذَا الْجِبَالُ سُيِّرَتْ، وَإِذَا الْعِشَارُ عُطِّلَتْ، وَإِذَا الْوُحُوشُ حُشِرَتْ، وَإِذَا الْبِحَارُ سُجِّرَتْ
Когда солнце будет свёрнуто, когда звёзды осыплются, когда горы сдвинутся с мест, когда верблюдицы на сносях будут заброшены, когда дикие звери будут собраны, когда моря воспламенятся…
يَوْمَ نَطْوِي السَّمَاءَ كَطَيِّ السِّجِلِّ لِلْكُتُبِ، كَمَا بَدَأْنَا أَوَّلَ خَلْقٍ نُّعِيدُهُ، وَعْدًا عَلَيْنَا، إِنَّا كُنَّا فَاعِلِينَ
В тот день Мы свернём небо, как сворачивают свиток для записей. Как начали Мы первое творение, так его и повторим — обещание на Нас; и Мы исполним его.
Два слова о конце
Откровение четырнадцать веков говорит: солнце свернётся, звёзды осыплются, небо свернётся свитком. Физика, идя от измерений, говорит: солнце выгорит, звёзды догорят, мир остынет. Это не совпадение сценариев, а встреча в первом слове: мир преходящ.
А за первым словом — врозь. Физика чертит медленное остывание за неизмеримые сроки; Откровение говорит о внезапном Часе по воле, «в мгновение ока», за которым не пустота, а воскрешение — то самое «как начали, так повторим». Какой он и когда — физике не дано: его срок гайб, «знание о нём — у Господа».