Ирада · воля и такхсис
Тонкая настройка
: из возможного избрано действительное
Мир мог быть другим. Почему он — такой?
وَكُلُّ شَيْءٍ يَجْرِي بِتَقْدِيرِهِ وَمَشِيئَتِهِ، وَمَشِيئَتُهُ تَنْفُذُ
Всякая вещь течёт по Его определению и Его воле; и воля Его исполняется.
Мир — по воле
Вероучение говорит о мире на языке воли: всё существующее существует по знанию Творца, Его определению — такдиру — и Его воле. «И не бывает ничего, кроме того, что Он желает», — записал ат-Тахави. Воля эта свободна: Бог не вынужден творить — и не вынужден творить именно так.
Отсюда следует тихая, но огромная мысль: мир мог быть иным. Действительность — не необходимость, а избранное.
Числа, которые ниоткуда не следуют
В основании физики лежит набор констант: скорость света, постоянная Планка, массы частиц, силы взаимодействий. Самые показательные — безразмерные, как постоянная тонкой структуры α ≈ 0,0072973525693: чистое число, не зависящее ни от метров, ни от секунд. Она задаёт силу электромагнитного взаимодействия, а из самой теории такие числа не выводятся — их узнают только измерением.
Ричард Фейнман — один из создателей квантовой электродинамики — называл α «магическим числом, которое приходит к нам без всякого понимания». В Стандартной модели около двух десятков таких свободных параметров, которые теория не предсказывает, и космология добавляет свои. Измерены они превосходно — но на вопрос «почему именно такие?» у физики ответа нет. Уравнения принимают эти числа как данность.
Вселенные на бумаге
Физики умеют считать миры, которых нет: оставить уравнения, сдвинуть одно число — и проследить следствия. Сделай α заметно иной — и поплыли бы размеры атомов, вся химия, само горение звёзд. Чуть иная сила ядерного взаимодействия — и звёзды не нарабатывали бы углерод: его синтез держится на тонком резонансе, который Фред Хойл предсказал заранее, из одного того, что углерод существует. Чуть большая космологическая постоянная — и вещество разлетелось бы, не собравшись в галактики.
Но вот что принципиально: такие вселенные существуют только на бумаге. Расчёт крутит одно число, молча предполагая, что так «можно», — а какие миры возможны на самом деле, наблюдению недоступно. Честное упражнение мысли, не более.
«Один шанс из 10⁶⁰»
На этом месте обычно появляется число: «вероятность такого набора констант — один шанс из десяти в огромной степени». Но само по себе оно ничего не значит. Чтобы говорить о вероятности, нужна мера — способ взвесить воображаемые вселенные друг против друга. Её нет, и неясно, откуда ей взяться: Вселенная у нас одна, и подсмотреть «розыгрыш» негде. Без меры «узкий» допустимый диапазон не отличить от «широкого» — настройка может оказаться вовсе не такой тонкой, какой выглядит.
Спор об этом среди философов физики живой: одни считают, что меру можно осмыслить, другие — что затея безнадёжна; решённым он не является. Поэтому довод «от невероятности» и не нужен: , как сейчас станет видно, обходится без него.
Столпы Творения
Столпы холодного газа и пыли в туманности Орла, 6 500 световых лет от нас, — звёздные ясли. Инфракрасная камера «Уэбба» видит сквозь пыль: красные сгустки на концах столпов — рождающиеся звёзды.
Каждая звезда этого кадра горит при тех самых значениях констант.
Довод избрания
Калам строит отсюда довод другого рода — такхсис, довод определения к одному. Основание мира одинаково принимало разные исходы, и ничто внутри мира не объясняет, почему осуществился именно этот. Значит, само определение к одному требует Определяющего: свободной воли, избирающей одно из равно возможного. Этот ход развернул аль-Бакыллани, аль-Джувайни дал ему строгую форму, аль-Газали пустил в дело в споре с философами.
У довода два свойства, ради которых мы его и выбрали. Ему не нужен опыт: ни вероятность, ни мера, ни «один шанс из 10⁶⁰» — достаточно самой возможности иного, джаваз; здешняя физика лишь дала ей наглядный образ. И он идёт через волю, а не через цель: не «мир настроен для жизни», а «из возможного избрано действительное». И третье: в ат-Тахави этого довода нет — он выкован поздним рациональным каламом, это рассуждение разума, а не строка Откровения.
из калама
فَإِذَا وَقَعَ الْوُجُودُ الْجَائِزُ بَدَلًا عَنِ اسْتِمْرَارِ الْعَدَمِ الْمُجَوَّزِ، قَضَتِ الْعُقُولُ بِبَدَاهَتِهَا بِافْتِقَارِهِ إِلَى مُخَصِّصٍ خَصَّصَهُ بِالْوُقُوعِ
Когда же возможное бытие осуществляется вместо столь же допустимого продолжения небытия, разум с полной очевидностью судит: оно нуждается в Определяющем, что определил его к осуществлению.
Внутрисуннитский шов
Творит ли Бог «ради»?
Слово «настройка» само тянет за собой вопрос о цели: настроено — значит, для чего-то? Здесь школы расходятся. Матуридиты допускают говорить о мудрости и целях — хикма — в действиях Бога. Ашариты возражают: действия Бога не обусловлены целями — обусловленность, , означала бы нужду, а Он ни в чём не нуждается.
Довод такхсис тем и хорош, что проходит мимо этого шва: ему нужна только воля, избирающая из возможного, — о целях он молчит, и обе школы могут идти с ним дальше. А речь о совершенстве творения — , имя аль-Хаким, Мудрый — остаётся тем, чем была всегда: языком благоговения, общим для всей уммы. Несущим доводом она здесь не работает.
صُنْعَ اللَّهِ الَّذِي أَتْقَنَ كُلَّ شَيْءٍ
Таково творение Аллаха, Который сделал совершенной всякую вещь.
Физика здесь сделала одно: показала, что в её основании лежат числа, которые ниоткуда не следуют, — и дала образ инаковозможности мира. Избирающего она не устанавливает; такхсис не зависит от опыта, и расчёты «сломанных вселенных» не делают его ни крепче, ни слабее. Симметрично — и встречный ход: «мультивселенная объяснила настройку без воли» — не наблюдение, а гипотеза, лишь поднимающая вопрос о законах на этаж выше. Множественность миров калам не пугала: ар-Рази писал, что мощь Аллаха не исчерпана этим миром, — а сколько бы миров ни осуществилось, каждому нужно избрание.